«Жизнь человека — гораздо важнее»: история о том, как одно решение меняет две судьбы

Анастасия Боброва из Перми вступила в регистр доноров костного мозга в 2015 году, а зимой 2023 го узнала, что ее клетки нужны 20 летней девушке.

Анастасия делится, как проходила донация, сколько времени заняла подготовка и как в сентябре 2025 года наконец состоялась встреча с ее «генетической близняшкой».

Как я вступила в регистр

В 2013 году я начала работать в одном благотворительном фонде в нашем городе — моя работа была связана с помощью детям, находящимся в социально опасном положении. Благодаря этой работе в ноябре 2015 года я оказалась на форуме «Доброволец России». Там была представлена площадка благотворительного фонда «Дедморозим» из Перми.

Этот фонд на протяжении почти десяти лет активно занимался просвещением в области донорства костного мозга: его сотрудники рассказывали людям о донорстве, объясняли, как это работает, и сами вступали в регистр. Девушки из фонда предложили мне вступить в регистр доноров костного мозга и пояснили, что для этого нужно просто сдать одну пробирку крови.
Мне стало интересно: что вообще такое костный мозг? Где он находится, как его берут? Где то я об этом слышала, что то видела в кино, но точного представления не имела. При этом у меня не было ни страха, ни предвзятости — только любопытство. Мне все подробно разъяснили, и я вступила в регистр.

И — забыла. Ты знаешь, что состоишь в регистре, но в голове это не живет постоянно. За эти годы я вышла замуж, родила ребенка, сменила работу. Тема отошла на второй план. К тому же я понимала: вероятность, что тебя позовут, очень мала. Многие люди вступают в регистр и никогда донорами так и не становятся. Каждый день ты об этом точно не думаешь.

Попытки связаться: звонки, СМС и письмо

Зимой 2023 года мне начали звонить с незнакомых номеров. Я сбрасывала — сейчас же не берешь трубку с каждого номера. Потом пришла СМС, я подумала: какая-то ерунда. И только когда пришло письмо с пометкой «СПбГУ, гематология» — до меня дошло, что от меня хотят.

Я перезвонила. Мне сказали, что есть реципиент, с которым у нас совпадение. Нужно пересдать анализ — типирование — и все проверить. Сразу предупредили: если совпадение подтвердится, действовать нужно будет срочно — у человека очень серьезная ситуация. Я сказала: хорошо.

В начале марта сдала повторное типирование. Оно подтвердило совпадение. Потом мне рассказали, что совпадение оказалось 100-процентным, но тогда я этого не знала — просто сказали: «Совпадаете, готовьтесь». 10 мая я улетела в Санкт-Петербург.

Три недели в Петербурге

На тот момент все так удачно совпало: я как раз переходила с одной работы на другую, и была «пересменка», так что я спокойно улетела. Муж и родители поддержали. Но даже если бы работала, не раздумывая, взяла бы больничный и поехала. Жизнь человека — это гораздо важнее.

В Петербурге все началось с анализов — очень серьезных. Мне объяснили, что проверяют генетические отклонения, которые в обычной жизни никто бы у вас не стал искать. Это нужно, чтобы понять: можно ли делать пересадку. Потом — неделя обследований: ЭКГ, флюорография, куча врачей. Очень тщательная подготовка.

Затем четыре дня мне вводили препарат, чтобы стволовые клетки выходили из костей в кровь. И два дня самой донации — в первый день не получилось собрать нужный объем клеток, поэтому на второй день донацию повторили. Методом забора был выбран аферез: через вену.

Пять часов лежишь в кресле — ни встать, ни пошевелиться, ни в туалет сходить. Но именно в эти моменты особенно чувствуешь заботу медицинского персонала. Медсестры все время рядом: принесут попить и поесть, во всем помогут, все подскажут. Они такие внимательные, очень трепетно относятся к донорам — понимают, как непросто столько времени лежать неподвижно.

Всего один день дискомфорта

От препарата, который стимулирует выход клеток в кровь, было тяжело только один день — ощущение, будто сводит кости, особенно тазовую. Как будто заболеваешь: ломота, но без температуры. Ночью я выпила одну таблетку парацетамола. К утру уже все было нормально, и на донацию я пошла с хорошим самочувствием.

Меня сразу предупредили, что могут быть неприятные ощущения, так что я была к этому готова. Вообще я редко болею, и, может быть, поэтому перенесла все легко. Восстановилась очень быстро — домой ехала уже с хорошим настроением, ничего не болело. Через месяц попросили сдать кровь на контроль — посмотреть показатели. Все было в порядке.

Хорошие новости как подарок

29 сентября я снова была в Санкт-Петербурге — просто так, мне нравится этот город, и я часто туда приезжаю. Встретилась со своим куратором из больницы и спросила между делом: как дела? А она говорит: «Я буквально вчера уточняла. Сегодня пришел ответ — у девушки все прижилось. Она отправлена на реабилитацию».

Это был такой подарок. О своем реципиенте на тот момент я знала только одно: это девушка и ей 20 лет. Больше мне ничего не рассказывали — нельзя.

А потом на Новый год — с 2024-го на 2025-й год — мне передали от нее открытку. Через куратора, через врачей, как и положено. Открытка была без подписи, потому что нельзя было еще подписываться, но такая трогательная! Я в ответ тоже ее поздравила «С Новым годом, друг!». И уже летом 2025 года мне позвонили и передали: реципиент согласна на встречу, интересуются, согласна ли я. Конечно же, я согласилась. Я вообще ждала этой встречи. При этом понимала: не каждый готов возвращаться мыслями в тот сложный период — это абсолютно нормально. Но в глубине души я очень надеялась, что мы все-таки увидимся.

День, когда мы наконец встретились

Согласие мы подписали в июле. А 20 сентября я прилетела в Москву — на торжественную встречу, которая была приурочена ко Дню донора костного мозга.

Меня попросили прийти заранее, чтобы до официальной встречи мы с Алиной не столкнулись случайно. Я пришла пораньше и успела немного пообщаться с другими пациентами — теми, кто давно прошел трансплантацию и теперь живет обычной жизнью. Вокруг царила праздничная атмосфера: был концерт, все было по-доброму и тепло. Меня посадили в толпе, чтобы никто сразу не понял, кто я такая.

Сначала на сцену вывели Алину. Коротко рассказали ее историю: о пересадке, о том, как все сложилось, и о том, что сегодня наконец состоится встреча с донором. «Донор здесь». В этот момент меня завели за сцену. А когда я вышла к ней — мы обе, конечно, заплакали. И в этом не было ничего странного: это были слезы облегчения, радости и огромного общего чувства, которое словами не передать.

После торжественной части началось самое настоящее, живое общение. Мы с Алиной гуляли по парку, болтали без остановки, прокатились на канатной дороге. Я, честно говоря, очень боюсь высоты и сама бы никогда на такое не решилась. Но в тот момент мы так увлеченно разговаривали, что я даже не заметила, как было высоко.

Потом зашли в кафе. Алина приехала с молодым человеком — сейчас это уже ее муж: они поженились в этом году. Оказалось, он работал в той самой больнице, где она лечилась. Возможно, что вся эта цепочка событий была нужна для того, чтобы они встретились и обрели друг друга.

100% совпадения — и совсем не похожи

Интересно, что при 100-процентном генетическом совпадении мы внешне абсолютно не похожи. Совершенно разные люди. Единственное, что нас объединяет, — мы обе улыбчивые, активные, лучезарные. А все остальное — совсем-совсем разное.

На встрече мы много расспрашивали друг друга. Она спрашивала: «А вот это у тебя есть?» — про аллергию, например. Оказалось, аллергия у нее после трансплантации появилась — говорят, что-то может передаться от донора реципиенту. Но мы выяснили, что особо ничего не передалось, кроме аллергии. Просто общались, узнавали друг друга.

Алина, кстати, накануне нашей встречи в Москве спросила у голосового помощника, кто ее донор, и колонка ответила: «Анастасия Боброва из Перми», а потом она нашла меня в соцсети. Так что, когда мы ехали на встречу, я ничего не знала об Алине, а она уже знала, и как меня зовут, и читала мои посты…

«Меня разберут на органы»

Я всегда очень хочу донести до людей: в донорстве костного мозга нет ничего страшного. Очень многие этого боятся. Когда я только уезжала сдавать клетки, мне говорили: «Ой, куда ты едешь, да ты сама заболеешь». Доходит до того, что люди всерьез считают: «Тебя усыпят и разберут на органы».

Все делается с огромным уважением к донору. Максимальная забота, любовь, внимание к твоему здоровью. Всё расскажут, всё объяснят: зачем каждый этап, что будет потом, какие рекомендации. Так что бояться точно не нужно.

А когда я увидела Алину, я по-настоящему осознала всю ценность того, что сделала. Да, на донорство костного мозга нужно решиться, нужно время, но когда понимаешь, что именно ты даешь человеку шанс на жизнь, любые усилия становятся не просто оправданными — они становятся по-настоящему значимыми. Я думаю, это дорогого стоит. Вступайте в регистр. Отбросьте все предрассудки. И если будет возможность — помогайте.

***

Узнайте, как шаг Анастасии — ее решение вступить в регистр доноров и готовность помочь — стал спасением для другого человека. Для этого прочитайте историю реципиента Алины Григорьевой — о ее борьбе с болезнью, страхах и стойкости, о том, как надежда обрела реальные очертания и шанс на спасение превратился в новую главу жизни.